Каждая школа заканчивается громким звоном колокольчика, гимном страны и размахиванием флажками, громкими или не очень рыданиями, создавая таким образом какую-то феерию праздника, порой грустного до слез или же непонятно-веселого до тупых улыбок, не сходящих с лица.
Местная «школа» под кодовым названием CIREFE закончилась иначе. Однако это окончание сумело вместить в себя всё, что должно, по статусу, присутствовать на этом самом окончании – слезы, улыбки, феерию и, конечно, море напитков, алкогольных и не очень. Если отвечать с лету, какова будет моя первая мысль о «СИРЕФЕ», то я отвечу лишь, что успел сильно привязаться к некоторым людям, которые меня окружали. Настолько сильно, что сегодня, в тот самый злополучный день, когда я-таки покинул каменные улицы Ренна, внутри что-то больно защемило – обычно требовалось по меньшей мере дня три, чтобы со всей полнотой осознать утрату (временную и, опять же, не очень). Самое приятно-страшное, что меланхолия, грусть и тоска, когда рвешься лезть на стену и выть на луну, доминировавшая поначалу, ближе к концу исчезала, ибо то течение жизни, что образовалось в ходе обитания в столице Бретани, спокойно и с достоинством заняло положенное ему место, и оказалось, что Вашего покорного слугу это очень даже устраивает, и более того – нравится.
На этом фоне разные другие достигнутые задачи попросту меркнут, неуверенно мнутся и прячутся за ближайшим углом. Как-то не очень приятно думать о различных уровнях владения языком в начале года и в его конце в тот самый момент, когда дружески хлопаешь уже в который раз «мэйта» по спине, а кругом ревет музыка, качается в ее такт волнами полупьяная толпа выходцев из «СИРЕФА», мелькает свет прожектора. Однако отрицать разницу тоже не стоит, ибо под конец курсов разговоры велись на французском с редким переходом на английский, ибо порой до жути надоедало, и ничего не могли с собой поделать – ну а я, пользуясь случаем, еще и практиковался мало-помалу. Чертовски рад, аки первоклассник, получивший свою первую «пятерку», тому, что приучил себя к британоориентировочным выражениям вроде «mate» и «I would hate [him not to be in time]...». Чему радоваться – пожмут плечами окружающие. Я и сам не объясню толком, однако ж рад. И еще рад тому, что перестал слепо повторять слэнговые выражения Соединенных наших Штатов, интонации и прочие «американизмы». Сравнить произношение французского, увы, было не с кем, ибо местная публика говорила с одинаковым акцентом (а спрашивать и у тех, и у других не имело смысла – все дружно на разных языках уверяли, что «да все хорошо!»). Забавляло то, что мнения порой расходились в диаметрально противоположные стороны – кто-то клялся, что мой выговор не отличить от коренного француза, местный, собственно, француз уверял, что акцент у меня южный, третьи прямо заявляли, что никак нет-с и узнать можно без всяких затруднений во мне иностранца... Обычно это давало повод для веселых споров, продолжавшихся далеко за полночь.
А сейчас сижу и думаю, что ведь поначалу и не хотел идти в этот злополучный клуб «Pym’s», ибо помнил по первому своему посещению о скудности данного заведения (ибо оно и вправду таковым являлось) в плане разнообразия музыки, дороговизны напитков и, собственно, атмосферы. Атмосферу создают люди – хорошее утверждение нашло подтверждение в лице всех знакомых и не очень знакомых, пришедших в тот вечер в клуб, благо «СИРЕФ» предоставил всем таковую возможность, скинув цену на вполне доступную и божескую.
Веселье началось почти сразу же, у самого входа, ибо вся нашая дружная, но порядком веселая компания прибыла в составе многочисленных только что причаливших во Франции канадцев, которые, конечно же, никаким боком к «СИРЕФУ» не относились. Но, как говорится, не нарывайтесь на пьяного «оззи»! Ибо заболтал парнишке, что по счастливой случайности несколькими часами раннее участвовал в качестве музыканта в последнем представлении вместе с Вашим покорным слугой и еще на тот момент трезвым «оззи», рот так, что тот согласился на все условия, да еще и купон на бесплатные «первые напитки» выдал. А уж после один вид отплясывающей директрисы «СИРЕФА» привел меня в неописуемый восторг, и мне хватило всего-то нескольких минут, вместо обычных десятков, дабы забыть о том ощущении, что худшим законченным дураком я выгляжу, когда танцую. Обычно, опять же, начинается вяло и как-то так под середину все затухает во мне, на сей раз ощущение «дурака» действительно отключилось сильно и надолго – сыграли тут атмосфера и «ба, знакомые все лица!». Было до безумия весело. И до крайности грустно. Но думали мы тогда о веселье. Все-таки, место распологало.
На утро и я, и веселый и мокрый от пота «оззи» дотащились до берлоги последнего, совершенно, напрочь забыв о том, что спустя каких-то четыре часа у австралийца отбывает поезд до Сан-Мало, куда ему нужно, дабы успеть на работу. Каким-таким чудом девушка «оззи» очнулась с утра и спросила сквозь сон, во сколько у него поезд, для меня так и осталось загадкой. Произошло сиё знаменательное событие ровно за пятнадцать минут до означенного поезда, а потому утро для всех началось с выкриков на грязном английском, упоминаний животных экскриментов и прочих безрадостных, вечно горящих мест. Успел ли он на поезд – история пока умалчивает. Будем надеяться, что да. Ибо зря, что ли, я попал в несусветную рань на улицу, в пропахшей дымом и потом рубашке, с еще пока не включившимся сознанием, когда мне идти было некуда – ключи от квартиры были отдадены еще в прошлый день?